Государственному русскому театру драмы имени Фазиля Искандера исполнилось 40 лет. Генеральный директор РУСДРАМа Ираклий Хинтба в интервью журналисту Лиане Эбжноу в эфире радио Sputnik Абхазия рассказал об основных периодах становления театра и о людях, которые начинали эту театральную историю.
Поздравляю с этой знаменательной датой. И хочу начать разговор со становления театра, какие основные его периоды и кто те люди, которые начинали эту театральную историю?
Мы ведем отчет истории нашего театра с 7 сентября 1981 года - с премьеры спектакля «Аленький цветочек» в постановке Михаила Мархолия – главного режиссера и художественного руководителя тогда еще сухумского Русского театра юного зрителя. Тогда театр не имел своего помещения, не имел стационарной сцены, не было труппы, которая могла бы на должном уровне играть спектакли. Поэтому первые руководители театра Михаил Мархолия, Иван Царгуш объезжали деревни в поисках талантливых молодых ребят. Первая актерская группа, которая попала в театр, - это были выпускники Днепропетровского театрального училища. И наша ведущая артистка Наталия Папаскири из той первой плеяды артистов нашего театра.
И затем уже театр развивался. Много интересных творческих людей имеют отношение к нашему театру – это Михаил Мархолия, Геннадий Николаев, Дмитрий Кортава, Адгур Кове, Батал Джапуа, Нелли Эшба… Замечательный абхазский режиссер Мераб Читанава, который окончил Театральный институт имени Щукина, был представителем вахтанговской школы. Он успел выпустить актерский курс и поставить с ним дипломный спектакль «Тартюф», который мы играем по сей день. Это тот курс, из которого состоит косяк нашей труппы, – Джамбул Жордания, Анна Гюрегян, Симона Спафопуло, Марина Скворцова и другие. К сожалению, Мераб Читанава рано ушел из жизни…
Ну, и, конечно, Нина Эдуардовна Балаева, которая в послевоенное время сделала все для того, чтобы сохранить театр. А времена были очень сложные. Театр в 1991 году приобрел статус Государственного русского театра драмы, но после войны здание, в котором он располагался, было утрачено, и указом президента Владислава Ардзинба здание, в котором мы сейчас работаем, было передано Русскому театру. Но у театра были сложные времена - не было ни ресурсов, ни возможностей, ни актерских сил. Нина Эдуардовна организовала две театральные студии при театре, выпускники которой и составили костяк труппы, Мераб Читанава был мастером одной из этих студий.
Сегодня мы находимся в интересном периоде, ярком, важном для театра, для труппы, которая расширилась и пополнилась молодым артистами. Репертуар театра сегодня – это 24 идущих спектакля.
В одном из своих интервью Вы рассказывали о своем увлечении театром, о том, как будучи студентом в Москве, старались не пропускать ни одной премьеры. А будучи школьником, вы росли в Сухуме, ходили ли Вы в Русский или Абхазский театры? Какое впечатление от театральных постановок у Вас было в тот период? Что Вы помните и откуда, как Вы думаете, увлечение театром?
Я помню, как посещал спектакли Абхазского театра до войны в 1990, 1991 годах. Очень хорошо помню спектакли, и помню, что в зале сидело меньше людей, чем было на сцене. Меня уже тогда это поражало, возмущало и удивляло. Хотя я был ребенком, я думал: как это так? Такой замечательный театр, прекрасные спектакли, удивительная атмосфера, ощущение тайны, которую хочется разгадать, и такая странная ситуация со зрителями. Я всегда об этом думал. Мне, видимо, тогда это запало в душу. Уже тогда я понимал, что театр – это то, что меня интересует больше, чем что-либо другое. Мне всегда хотелось разгадать эту загадку. Меня отец водил на спектакли Абхазского театра, видел весь предвоенный репертуар. После войны, естественно, я смотрел все спектакли, которые выходили в Абхазском и Русском театрах. И все время думал о том, что надо что-то сделать, чтобы театр стал явлением. Меня всегда занимала эта мысль и задача. Я не понимал, почему у нас нельзя сделать так, как это происходит в российских театрах, скажем, в Москве и Санкт-Петербурге. У нас талантливейшие творческие люди, есть все возможности. И став директором театра, попытался свои мечты претворить в жизнь.
Кстати говоря, когда Вас назначили гендиректором, какая ситуация была в театре? Не было ли ощущения, что так много проблем и как в них не запутаться, с чего начать? Какие Вы расставили приоритеты?
Я пришел на должность директора театра подготовленным, тщательно изучил ситуацию, которая была в театре. Основная проблема в театре была в том, что нужен был энергетический импульс, для того чтобы запустить механизм. Когда ты в одних и тех же условиях, одни и те же люди друг с другом долгое время работают, нужен кто-то, кто вдохнул бы жизнь в творческий организм. Практика в театральной жизни была такая, что театры давала спектакли в лучшем случае два-три раза в месяц в среднем, летом побольше. Театральная жизнь была вялотекущей. Поэтому хотелось все поменять, изменить. Сделать так, чтобы в первую очередь в этом были заинтересованы работники театра, чтобы поняли, что это делается для них, чтобы оправдали выбор своей профессии, чтобы поняли, что их жизнь не прошла даром, что она посвящена творчеству, служению театру, которое они выбрали в качестве своей жизненной миссии.
Я знал вещи, связанные с театральным менеджментом, изучал заранее. И потом все-таки побеждает во всем любовь. Если ты делаешь что-то с любовью, со страстью, с желанием что-то изменить и думаешь больше о людях, а не о себе, это очень важный момент. У меня нет задачи самоутвердиться за счет театра. У меня задача сделать так, чтобы люди, которые работают в театре, молодые ребята, которые пришли в театр, были рады и счастливы тем, что они театральные деятели. Это высокое знамя, которое они несут. Это высокая планка, потому что мы на виду, играем спектакли не только в Абхазии, но и за пределами нашей страны. Мы всегда должны гордо нести статус Русского театра Абхазии. Это важная миссия. Мы работаем и играем спектакли на русском языке, для нас высокая задача говорить на правильном, на хорошем русском языке. И в то же время мы составная часть абхазского национального культурного пространства. Мы соединяем и сближаем культуры. Это серьезная задача, и мы стараемся ее решать.
РУСДРАМ – одно из самых успешных учреждений культуры в стране, который в год выпускает до 10 премьер, участвует в крупных международных театральных фестивалях. В 2016 году министерство культуры назвало театр прорывом года. Скажите, все ли задачи, которые Вы наметили себе при назначении, выполнены к этому моменту?
Задачи всегда корректируются. Основные задачи были выполнены. Главная задача, что театр должен работать, практически ежедневно давать спектакли, то, что не было никогда в истории театрального искусства Абхазии. Задача создать мощный репертуар, максимально усилить, укрепить творческий организм театр и добиться международного признания, и, самое главное, добиться высокой посещаемости театра. Те, кто говорит о том, что посещаемость, продажа билетов это вторично, а первично искусство, они путают разные вещи. Если вы занимаетесь настоящим искусством, то к вам будут приходить зрители. Ведь их обмануть нельзя, они придут один раз и больше не переступят порог театра, потому что поймут, что их обманули, зазвали, пообещав, что им понравится. Но если им реально понравилось, если они чувствуют, что соприкасаются с произведением искусства, то будут приходить в театр вновь и вновь. Вот эти задачи мы на данный момент выполнили, но ставим перед собой более высокие цели и в ближайшие два-три года обязательно о них расскажем и отчитаемся об их исполнении.
Поговорим о дне сегодняшнем. Из-за ограничений, которые введены в связи с пандемией коронавируса, свой юбилей театр вынужден отмечать без зрителей и спектаклей. Вы написали открытое письмо на имя министра культуры республики Гудисы Агрба. Есть ли реакция на него и что Вы думаете о складывающейся ситуации?
Пока внятной реакции на письмо нет. Есть реакция общественная. Мы видим искреннюю поддержку наших чаяний и переживаний, обеспокоенности. В нашем обществе и за пределами Абхазии нам очень сочувствуют. Ситуация, которая сложилась, огорчает тем, что мы не понимаем причин того положения, в котором на данный момент находится театр и другие учреждения культуры. Ведь открыты школы, рынки, в разгаре туристический сезон, трудно найти кого-то в масках на улице, в магазинах, где угодно. Страна, по сути, живет обычной жизнью, и при этом театр, задачей которого было привить людям уважение к соблюдению санитарно-эпидемиологических правил - и мы на конкретном нашем примере показывали, как нужно это делать – оказался под запретом. В этом вопиющая несправедливость, непонимание логики ситуации и недостаток коммуникации и объяснений на эту тему. Нам хочется услышать от государства обоснованные аргументы, оправдывающую нынешнюю ситуацию.
Ираклий Ревазович, как обстоит дело с текущим финансированием театра?
Бюджетная смета театра финансируется, и никаких претензий нет, более того, благодарен нашему министерству финансов и лично министру Владимиру Делба. Но для нормального функционирования театра этих денег недостаточно. Сейчас, если говорить об оплате труда, в нашем театре работают люди, которые все свое время посвящают только этому театру, они не работают на подработках, у них нет четырех-пяти ставок на разных организациях. Зарплата у них уже третий месяц снижена до уровня голого оклада – это 14 тысяч рублей в месяц. На эти деньги жить невозможно в Абхазии. Когда театр работает, естественно, мы зарабатываем деньги, потому что к нам приходит зритель. И мы стараемся довести оплату труда до приемлемых уровней. И таким образом люди занимаются любимым делом, и в то же время мы не бросаем на произвол судьбы. Сейчас, к сожалению, все эти возможности отсутствуют, а говорить о компенсации со стороны государства не приходится, по крайней мере, эта тема не поднимается. Хотя я обращался с такого рода письмами в министерство культуры, в частности. Ответа нет, и мы на это даже не надеемся, к сожалению.
А как Вы оцениваете психо-эмоциональный фон коллектива, все-таки это творческие люди?
Очень все непросто. Даже у меня самого порой возникают неприятные мысли, что мы не нужны нашему государству, раз в такой ситуации оказались. Но мы точно знаем, что нужны людям. Но хочется, чтобы и государству мы были нужны, хотя бы на уровне риторики. С другой стороны, коллектив у нас очень мотивированный, горящий, трудолюбивый, консолидированный. У нас нет ни интриг, ни расколов, ни каких-то внутренних группировок: все объединены одной целью – творчество и искусство, любовь к своей стране и к своим зрителям. Поэтому я думаю, что мы выдержим это испытание и выйдем к зрителю с новыми творческими силами.
Мы тоже хотим надеяться, что будет принято решение об открытии учреждений культуры, с соблюдением необходимых во время пандемии мер, а пока скажите, какие главные выводы Вы сделали по ситуации с распространением коронавирусной инфекции и необходимости развития культуры в такие времена в особенности?
Мы смотрим на то, что происходит в мире. В нынешнюю третью волну пандемии видим, что ни в одном государстве не пошли по пути полного локдауна для учреждений культуры. Потому что научились сочетать меры безопасности и возможность работать учреждениям культуры, а для зрителей – получать нужные эмоции, которые помогают справиться с пандемией. Есть заявления ЮНЕСКО и других организаций, также профессиональных врачей, специалистов о терапевтической роли искусства в нынешнее время. Лишать людей соприкосновения с творчеством, переживаний, эмоций, имеющих целительный характер для зрителей, мягко говоря, нерационально, неправильно. В Греции, где зародился театр, есть знаменитый амфитеатр в Эпидавре, и рядом с ним находится святилище, храм бога Асклепия – бога врачевания, медицины. И люди, которые приходили в театр, излечивали свои душевные и физические недуги. Поэтому театр и существует 2500 лет, он вечен, его ничто не может заменить, он непобедим. И я хотел бы, чтобы и у нас это понимали лица, принимающие решения, чтобы понимали значимость и важность театра. И более того, когда есть в стране учреждение культуры передового характера, театр, востребованный не только в Абхазии, но и за ее пределами, мне кажется, лучше его поддерживать любыми путями, чем игнорировать. Я все-таки рассчитываю на то, что мы обратим внимание на международный опыт и вспомним о том, что наш театр прекрасно функционировал с учетом санитарно-эпидемиологических требований. Мы все здоровы, мы все хотим работать, и мы обещаем и гарантируем, что ни один человек, который придет к нам в театр, не уйдет из него с болезнью, но наоборот, будет приходить для того, чтобы излечиваться душевно от проблем, которые нас всех сегодня волнуют.
Что касается гастрольной деятельности, вы же собираетесь выезжать?
Мы собираемся на гастроли, и благодарны Российской Федерации, Министерству культуры России за то, что нас не забывают, нас поддерживают. Нас пригласили в большой гастрольный тур. Поедем в город Саранск, затем в Ярославль, где сыграем наш замечательный спектакл ь«Солярис» в рамках престижного международного фестиваля русских зарубежных театров в Волковском театре. Потом мы едем в Иваново и Тверь со спектаклями «Хаджи-Мурат» и «Кьоджинские перепалки». Две недели мы будем гастролировать в Российской Федерации и встречаться с замечательной российской публикой.